В классе воцарилась гробовая тишина. Мы все переглядывались и размышляли на тему «Сошла ли классная с ума?». Наконец Эля открыла рот и высказала общее мнение:

– Больная. Совсем уже. Последняя стадия. Чего это она нас так тянула в лес, а? Знает же прекрасно, что в городе снова объявился оборотень!

– А может, она и есть оборотень? – пошутил кто-то.

По классу пролетели робкие смешки, хотя смешно никому не было. Затем мы мгновенно стали серьезными и задумались: а что, если в самом деле Прокопьева – оборотень?

И вновь некоторые натянуто рассмеялись. А потом мы опять принялись гадать то да се.

– Люди, давайте поговорим серьезно! – попросила Эля, похлопав в ладоши, призывая всех замолчать. – Лично я нахожу только два объяснения такого странного поведения нашей классной: или Прокопьева тронулась умом, или она – оборотень. Первый вариант отпадает сразу – тронутой умом она была всегда, выходит: она оборотень.

– Да нет, – имела иное мнение Полина. – Тут что-то другое. Давайте не искать везде скрытый смысл, да? Вдруг она действительно просто так захотела устроить пикник на природе и развить в нас смелость?

– Может, и так, – пожала плечами староста, – но я мало в это верю. Какой, на фиг, пикник по такой погоде? Сейчас не весна и даже не лето. А вообще… Ну ее, эту Лилю Владимировну! У меня каникулы, и я иду домой!

– Мы тоже! – поднялись мы со своих мест.

Дружно, всем классом, мы вышли из школы, прошлись по школьному двору, утопая ногами в осенних листьях и кутаясь в осенние куртки и шарфы. От ворот школы мы всегда возвращались компаниями – большими и маленькими: кто-то жил рядом друг с другом, недалеко от школы, а кто-то жил в другом районе, им возвращаться приходилось в одиночку. Мне повезло – я жил неподалеку от школы. Но не повезло в том, что остальные жили хоть и достаточно далеко, но «по пути», а я всегда шел домой один.

Во время прогулки по двору мы не говорили ни о чем другом, кроме как о Прокопьевой, как будто поговорить больше не о чем было.